Сообщение: Абед Азизи против Швейцарии. Сообщение N 492/2012. Решение принято Комитетом 27 ноября 2014 г.
В 2012 году автору сообщения была оказана помощь в подготовке жалобы. Впоследствии жалоба была коммуницирована Швейцарии.
Тема сообщения: высылка в Исламскую Республику Иран.
Вопросы существа: угроза подвергнуться пыткам по возвращении в страну происхождения.
Правовые позиции Комитета: Комитет должен установить, имеются ли серьезные основания полагать, что заявителю лично угрожает опасность подвергнуться пыткам по его возвращении в Исламскую Республику Иран. Для оценки такой опасности Комитет должен в соответствии с п. 2 ст. 3 Конвенции принять во внимание все относящиеся к делу обстоятельства, включая наличие постоянной практики грубых, вопиющих и массовых нарушений прав человека. Комитет напоминает, что цель оценки состоит в том, чтобы установить, будет ли угрожать лично соответствующему лицу предсказуемая и реальная опасность быть подвергнутым пыткам в стране, в которую он будет возвращен. Из этого следует, что существование постоянной практики грубых, вопиющих или массовых нарушений прав человека в той или иной стране само по себе не является достаточным основанием для вывода о том, что соответствующему лицу будет угрожать применение пыток в случае возвращения в эту страну; для установления наличия личной угрозы в отношении соответствующего лица должны существовать дополнительные основания (См. сообщения N 426/2010, Р.Д. против Швейцарии, Решение, принятое 8 ноября 2013 г., п. 9.2; N 413/2010, А.А.М. против Швеции, Решение, принятое 23 мая 2012 г., п. 9.3.). Аналогичным образом отсутствие постоянной практики вопиющих нарушений прав человека не означает, что соответствующее лицо не может не рассматриваться в качестве лица, которому угрожает опасность подвергнуться пыткам с учетом конкретных обстоятельств его дела (п. 8.3 Решения).
Комитет ссылается на свое Замечание общего порядка N 1 (1997) об осуществлении ст. 3 Конвенции в контексте ст. 22 (возвращение и сообщения), согласно которому при оценке степени риска применения пыток должны анализироваться основания, выходящие за пределы одних лишь умозрительных предположений или подозрений. Хотя при оценке этого риска не следует брать за основу критерий "высокой степени вероятности", Комитет отмечает, что бремя доказывания, как правило, лежит на заявителе, который должен представить убедительные аргументы, доказывающие, что ему грозит "предсказуемая, реальная и личная" опасность (См. сообщения N 435/2010, Г.Б.М. против Швеции, Решение, принятое 14 ноября 2012 г., п. 7.4; N 463/2011, Д.Ю. против Швеции, Решение, принятое 21 мая 2013 г., п. 9.4; N 455/2011, С.Ц.Л. против Австралии, Решение, принятое 2 мая 2014 г., п. 9.3.). Комитет напоминает, что в соответствии с его Замечанием общего порядка N 1 он в значительной степени опирается на выводы по фактической стороне дела, подготовленные органами соответствующего государства-участника (См. сообщение N 356/2008, Н.С. против Швейцарии, Решение, принятое 6 мая 2010 г., п. 7.3.). Вместе с тем он не считает себя связанным такими выводами и исходит из того, что в соответствии с п. 4 ст. 22 Конвенции он правомочен свободно оценивать факты с учетом всех обстоятельств по каждому конкретному делу (п. 8.4 Решения).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела. Ссылаясь на свою правовую практику последнего времени (См. сообщения N 481/2011, К.Н., Ф.В. и С.Н. против Швейцарии, Решение, принятое 19 мая 2014 г.; N 357/2008, Джахани против Швейцарии, Решение, принятое 23 мая 2011 г.; N 381/2009, Фараголла и др. против Швейцарии, Решение, принятое 21 ноября 2011 г.), Комитет напоминает о том, что поступают сообщения об использовании в Иране психологических и физических пыток для получения признательных показаний, что указывает на широкое и систематическое применение подобной практики, а также продолжающие поступать сообщения о случаях задержания и применения пыток к политическим оппонентам. Комитет отмечает недавно усилившуюся тенденцию к аресту и осуждению лиц, осуществляющих свои права на свободу выражения мнений, мирные собрания и ассоциацию. Комитет испытывает в этом отношении еще большую обеспокоенность с учетом того факта, что Исламская Республика Иран часто использует смертную казнь и применяет ее без гарантий надлежащего судебного разбирательства в делах, связанных с некоторыми преступлениями, которые не считаются наиболее тяжкими преступлениями в соответствии с нормами международного права. Государство-участник само признает наличие такого положения в Исламской Республике Иран (п. 8.5 Решения).
Заявление председателя-докладчика рабочей группы по произвольным задержаниям, специального докладчика по вопросу о положении в области прав человека в Исламской Республике Иран, специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях, специального докладчика по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение, специального докладчика по вопросу о праве на свободу мирных собраний и праве на ассоциации, специального докладчика по вопросу о независимости судей и адвокатов и специального докладчика по вопросу о положении правозащитников (8 августа 2014 г.).
Комитет принимает к сведению, что заявитель являлся активным членом швейцарского отделения КДПИ (Демократическая партия иранского Курдистана.) и председателем региональных исполнительных комитетов в ряде кантонов, участвовал в различных демонстрациях и публиковал статьи в Интернете. Государство-участник не оспаривает эту информацию. Комитет принимает к сведению замечание государства-участника о том, что иранские власти обращают свое внимание на видных деятелей, которые могут представлять собой конкретную угрозу для иранского режима; что заявитель такой угрозы не представляет; что деятельность, в которой он предположительно участвовал, является типичной деятельностью для многих иранцев, оказавшихся в изгнании; что государство-участник не стало бы признавать заявителя потенциально опасным для иранского режима. Комитет отмечает, что согласно недавним сообщениям в Исламской Республике Иран также тщательно отслеживают оппозиционеров и более низкого уровня. Комитет отмечает наличие многочисленных сообщений о продолжающемся преследовании политических активистов из числа этнических меньшинств, включая недавние казни курдов, обвинительные приговоры которым были вынесены в результате судебных разбирательств, не соответствующих нормам справедливого судопроизводства (п. 8.6 Решения).
Комитет принимает к сведению утверждение заявителя о том, что из-за своего обращения в христианство он может быть подвергнут преследованию и даже приговорен к смертной казни за обращение в другую веру и прозелитизм. Он также принимает к сведению аргумент государства-участника о том, что обращение в христианство за рубежом не подвергнет заявителя опасности преследования в Исламской Республике Иран, если только он не исповедовал христианство активно и явно. Комитет отмечает, что последние сообщения свидетельствуют о том, что христиане, особенно протестанты и лица, перешедшие из ислама в христианство, подвергаются преследованию в Исламской Республике Иран, что в течение ряда последних лет сотни христиан были арестованы и помещены под стражу и что многие церкви, особенно молельни протестантов-евангелистов, в настоящее время осуществляют свою деятельность в атмосфере страха. Согласно содержащейся в этих докладах информации: a) члены религиозных меньшинств, включая христиан, помещаются под стражу и подвергаются пыткам или жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, а также длительному одиночному заключению с целью добиться от них признательных показаний, зачастую не предоставляя им доступа к адвокату; b) большинство дел в отношении христиан рассматривается в революционных судах как преступления против национальной безопасности, однако некоторым христианам предъявляются обвинения в государственных уголовных судах за проявление религиозных убеждений, а должностные лица регулярно угрожают преследовать обращенных христиан за отступничество; c) процедуры преследования часто не соответствуют международным стандартам, так как ограничивается доступ к материалам дела и право на защиту; и d) иранские власти на самом высоком уровне назвали неформальные "домашние церкви" и евангельских христиан угрозой национальной безопасности. Отчеты о текущем положении также предполагают возросшее преследование христиан-протестантов и в том числе помещение их под стражу за участие в деятельности неформальных домашних церквей, а также физическое и жестокое психологическое насилие, в том числе угрозы расправы по отношению к содержащимся под стражей обращенным христианам (п. 8.7 Решения).
С учетом всех этих обстоятельств, включая общее положение в области прав человека в Исламской Республике Иран, личное положение заявителя, который продолжает активно участвовать в политической деятельности против иранского режима за рубежом, а также правовой практики Комитета (См. сообщения N 339/2008, Амини против Дании, Решение, принятое 15 ноября 2010 г., п. 9.8; N 357/2008, Джахани против Швейцарии, примечание 11, п. 9.4; N 381/2009, Фараголла и др. против Швейцарии, примечание 11, п. 9.6.). Комитет считает, что заявитель вполне мог привлечь к себе внимание иранских властей. Комитет полагает, что обращение заявителя в христианство и его принадлежность к курдским политическим активистам усугубляют опасность того, что он подвергнется преследованию в случае возвращения в Исламскую Республику Иран. С учетом этих соображений, рассматриваемых в целом, Комитет считает, что в конкретных обстоятельствах данного дела существуют серьезные основания полагать, что заявитель подвергнется пыткам в случае возвращения в Исламскую Республику Иран. Комитет отмечает, что, поскольку Исламская Республика Иран не является стороной Конвенции, в случае нарушения предусмотренных Конвенцией прав заявителя в этой стране он будет лишен правовой возможности обратиться в Комитет с просьбой о той или иной защите (п. 8.8 Решения).
Вывод Комитета: Комитет против пыток считает, что депортация заявителя в Исламскую Республику Иран будет представлять собой нарушение ст. 3 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (п. 9 Решения).