Дело "С.В.П. против Болгарии". Мнения Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин от 12 октября 2012 года. Сообщение N 31/2011.
В 2011 году автору сообщения была оказана помощь в подготовке жалоб. Впоследствии жалоба была коммуницирована Болгарии.
Комитет счел, что в данном деле государство-участник не выполнило свою обязанность предпринять позитивные действия в соответствии со статьей 2 Конвенции и принять надлежащие положения уголовно-правового характера с целью эффективного наказания обвиняемого лица в изнасиловании и в сексуальном насилии и применить их на практике посредством проведения результативного расследования и уголовного преследования. Оно также не приняло законодательные меры, способные обеспечить поддержку и защиту потерпевшей в результате такого насилия, что представляло собой нарушение статьи 2 Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин.
Как усматривалось из текста Мнений, автор заявляла, что государство-участник не проявило должной оперативности в предоставлении эффективной защиты дочери автора от сексуального насилия, жертвой которого она явилась, и его последствий. Автор утверждала, что государство-участник не обеспечило ее право на эффективное возмещение причиненного морального ущерба. К тому же в результате сексуального насилия права дочери автора на здоровье, включая репродуктивное здоровье и образование, были нарушены и могут нарушаться и впредь. Далее автор заявляла, что государство-участник не предоставило дочери автора надлежащих реабилитационных и консультативных услуг. Автор утверждала также, что государство-участник не приняло адекватных законодательных и политических мер с тем, чтобы защитить права ее дочери от опасности нового насилия со стороны преступника, поскольку он продолжал проживать в соседнем многоквартирном доме. Автор далее указывала, что правам ее дочери не обеспечена защита от стереотипного отношения к ней как к ребенку с ограниченными возможностями, пережившему сексуальное насилие, а также от бытующего в обществе восприятия сексуального насилия, жертвой которого она оказалась, в качестве легкой формы насилия, чему способствовало законодательство (пункт 3.2 Мнений).
Правовые позиции Комитета: в соответствии со статьей 2 Конвенции государства-участники несут обязательство ликвидировать дискриминацию в отношении женщин любого возраста, включая девочек. Комитет далее напоминает, что определение дискриминации, содержащееся в статье 1 Конвенции, охватывает насилие в отношении женщин, так как это - насилие, совершаемое над женщиной в силу того, что она - женщина, и оказывающее на женщин несоразмерное воздействие, а также что это определение включает действия, причиняющие ущерб или страдания физического, психического или полового характера, угрозу совершения таких действий, принуждение и другие формы ущемления свободы. Гендерное насилие может приводить к нарушениям конкретных положений Конвенции вне зависимости от того, содержат ли эти положения недвусмысленное упоминание о насилии. Комитет также ссылается на свою Общую рекомендацию N 19, согласно которой государства-участники должны принимать надлежащие и эффективные меры в целях искоренения всех форм насилия в отношении женщин: будь то со стороны государственных органов или частных лиц. Помимо этого на государства-участников в соответствии со статьей 2 Конвенции может быть возложена ответственность за деяния, совершаемые частными лицами, в том случае, если эти государства не проявляют должной заботы для предотвращения нарушения прав или же расследования актов насилия, наказания виновных и выплаты компенсации (пункт 9.3 Мнений).
Комитет напоминает, что статья 2 устанавливает обязательство государств-участников предоставлять правовую защиту и отменять или изменять дискриминационные законы и нормы в качестве части политики ликвидации дискриминации в отношении женщин и обязательство принимать меры для изменения или отмены действующих законов, постановлений, обычаев и практики, которые представляют собой дискриминацию в отношении женщин (пункт 9.4 Мнений).
Комитет напоминает, что гендерное насилие является исключительно серьезной проблемой для здоровья женщин и что государства-участники должны обеспечивать принятие и эффективное применение законов и политики, включая правила оказания медицинской помощи и процедуры, касающиеся пребывания в больнице, в целях борьбы против насилия в отношении женщин и сексуальных надругательств над девочками и оказания надлежащих медицинских услуг; гендерно ориентированную профессиональную подготовку с тем, чтобы медицинские работники могли выявлять и устранять вредные для здоровья последствия насилия по признаку пола (пункт 9.10 Мнений).
Комитет отмечает, что статья 15 Конвенции закрепляет принцип равенства перед законом и что в соответствии с этой статьей Конвенция предписывает обеспечивать защиту статуса женщин перед законом, будь то заявителя, свидетеля или жертвы, и что вышеизложенное включает право на адекватную компенсацию в случаях насилия, в том числе сексуального насилия (пункт 9.11 Мнений).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: дочь автора сообщения в 2004 году стала жертвой акта сексуального насилия; уголовное дело в отношении исполнителя этого преступления было возбуждено лишь 17 апреля 2006 года, то есть по прошествии почти 2 лет со дня совершения преступления; производство по делу было прекращено в июне 2006 года после одобрения судом соглашения между прокурором и обвиняемым, которое предусматривало отсрочку исполнения приговора и не обеспечивало выплату компенсации за боль и страдания, перенесенные потерпевшей; решение суда по гражданским делам, обязавшего виновного выплатить компенсацию за "моральный ущерб", было вынесено лишь 5 февраля 2008 года после предъявления автором частного гражданского иска, то есть 4 года спустя после совершения акта сексуального насилия в отношении дочери автора сообщения; решение де-факто не могло быть исполнено с помощью механизмов, предусмотренных внутренним правом. Наряду с этим Комитет отметил утверждения автора сообщения о неспособности государства-участника обеспечить ее дочери защиту от последствий сексуального насилия, включая неспособность обеспечить выплату компенсации и реабилитацию, что равносильно ее дискриминации и препятствовала полному осуществлению ее прав человека, о том, что женщины и девочки в Болгарии гораздо чаще, нежели мужчины, страдают от сексуального насилия и отказа государства принять серьезные меры по борьбе с таким насилием, основными жертвами которого в Болгарии являются девочки, и о неспособности государства-участника обеспечить им право на эффективную компенсацию ущерба, причиненного в результате насилия (пункт 9.2 Мнений).
Комитет далее обратил внимание на то, что государство-участник не предоставило какого-либо объяснения причин, по которым акт сексуального насилия в отношении дочери автора преследовался в уголовном порядке по обвинению в развратных действиях, а не в изнасиловании или покушении на изнасилование. Комитет счел, что факты данного дела свидетельствовали об анальном проникновении сексуального характера, совершенном частью тела исполнителя деяния, а также о покушении на изнасилование. Комитет отметил: в отношении исполнителя деяния было возбуждено уголовное дело по статье 149 Уголовного кодекса, совершенное деяние не квалифицировалось в качестве тяжкого преступления и что наказание за такие акты сексуального насилия не было равнозначно наказанию, назначаемому по статье 152 Уголовного кодекса за изнасилование или покушение на изнасилование, и в данном деле существовала и была использована возможность достижения мирового соглашения. Комитет с озабоченностью установил, что обвиняемому было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года с отсрочкой исполнения приговора и это наказание оказалось значительно ниже установленного законом максимального предела. Комитет счел: в данном деле государство-участник не выполнило свою обязанность предпринять позитивные действия в соответствии со статьей 2 Конвенции и принять надлежащие положения уголовно-правового характера с целью эффективного наказания изнасилования и сексуального насилия и применить их на практике посредством проведения результативного расследования и уголовного преследования обвиняемого. Оно также не приняло законодательные меры, способные обеспечить поддержку и защиту потерпевшей в результате такого насилия, что представляет собой нарушение статьи 2 Конвенции (пункт 9.5 Мнений).
Комитет отметил, что в 2006 году государство-участник внесло изменение в статью 149 Уголовного кодекса, квалифицировав деяния, перечисленные в части 1 статьи 149 Уголовного кодекса, в качестве "тяжких преступлений", и что по обвинениям, выдвинутым на основании этой статьи, невозможно достижение мирового соглашения. Вместе с тем Комитет указал на то, что, несмотря на эти законодательные изменения, наказание за деяние, предусмотренное статьей 149 Уголовного кодекса, все еще остается более мягким, нежели наказание за изнасилование или покушение на изнасилование, и что преступления против половой неприкосновенности продолжают преследоваться как "развратные действия". Комитет далее подчеркнул: в соответствии со статьей 158 Уголовного кодекса преступления, предусмотренные статьями 149 - 151 и 153, не наказывались или назначенное за их совершение наказание не отбывалось, если до вступления приговора в законную силу между мужчиной и женщиной заключался брак. Вышеупомянутые статьи охватывали случаи развратных действий и изнасилования. Комитет счел, что такие законодательные положения не соответствовали положениям Конвенции, и напомнил, что в своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения объединенных четвертого - седьмого периодических докладов Болгарии он рекомендовал отменить статью 158 Уголовного кодекса. Комитет установил, что государство-участник не пересмотрело и не отменило упомянутое положение закона в свете своих обязательств по статье 2 Конвенции. Комитет далее отметил - указанное положение отражает вредные гендерные стереотипы, противоречащие статье 5 Конвенции (пункт 9.6 Мнений).
Комитет также подчеркнул, что действующее законодательство не предусматривало никаких механизмов защиты жертв сексуального насилия от повторной виктимизации, поскольку лица, виновные в совершении таких деяний, возвращались в общество после завершения уголовного судопроизводства, и что не существовало какого-либо правового механизма, такого, как защитительный и/или ограничительный приказ, для обеспечения защиты потерпевших. Комитет пришел к выводу: отсутствие подобных положений привело к нарушению прав дочери автора ввиду несоблюдения положений статьи 2 в совокупности со статьей 3 и пунктом 1 статьи 5 Конвенции (пункт 9.7 Мнений).
Комитет также принял к сведению представление государства-участника об осуществлении им различных программ в целях поощрения равенства женщин и мужчин в обществе, однако указал, что государство-участник не предоставило какой-либо информации о связи этих программ с положением девочек - жертв сексуального насилия и в особенности с делом дочери автора. В частности, не было представлено никакой информации о мерах по борьбе с сексуальным насилием в отношении женщин и девочек и по ликвидации последствий такого насилия, затрагивающих осуществление закрепленных в Конвенции прав. В связи с этим Комитет счел, что государство-участник нарушило права дочери автора сообщения применительно к статьям 2 и 15 Конвенции (пункт 9.8 Мнений).
Комитет также отметил, что государство-участник не представило никаких объяснений по поводу длительности досудебного разбирательства и, в частности, не ответило на вопрос, почему до предъявления обвинения совершившему деяние лицу прошло почти 2 года. Комитет установил: несмотря на наличие решения суда по гражданским делам, вынесенного в пользу потерпевшей, на сегодняшний день она не получила адекватной денежной компенсации за причиненные ей боль и страдания и что созданные государством-участником правовые механизмы, как представляется, не способны были обеспечить ей получение такой компенсации (пункт 9.9 Мнений).
Представленные автором документы свидетельствуют о том, что до сегодняшнего дня ее дочь получила сумму, эквивалентную 500 евро, хотя автор и ее муж истратили 3000 левов (1500 евро) только в рамках исполнительной процедуры.
Комитет принял к сведению жалобы автора, в соответствии с которыми: государство-участник не обеспечило принятие правовых и политических мер, включая правила оказания медицинской помощи и процедуры, касающиеся пребывания в больнице, в целях борьбы против насилия в отношении женщин и сексуальных надругательств над девочками, а также надлежащие медицинские услуги; государство-участник не обеспечило профессиональную подготовку персонала по особым случаям сексуального насилия; в результате насилия, пережитого дочерью автора, с медицинской точки зрения она считалась лицом с ограниченными возможностями; государство-участник не обеспечило оказание надлежащих особых медицинских услуг. Комитет также учел заявление государства-участника о том, что социальные работники из служб "защиты детей" инициировали по месту жительства "наблюдение за ребенком" в ходе судебного разбирательства, что согласно поставленному диагнозу девочка включена в категорию лиц с ограниченными возможностями, что ее перевели в специальную школу для таких детей и что с ребенком проводил работу школьный психолог. Вместе с тем Комитет обратил внимание: автор оспорила утверждение о том, что социальные работники занимались делом ее дочери. Комитет далее констатировал, что государство-участник не представило информации в отношении каких-либо правил оказания медицинской помощи ребенку и процедур, касающихся пребывания в больнице, или медицинских услуг, предоставленных дочери автора сообщения непосредственно после совершения акта сексуального насилия, жертвой которого она явилась, и что весьма скудная информация была представлена в отношении оказанных потерпевшей медицинских услуг для устранения долгосрочных последствий насилия. Комитет пришел к выводу о том, что государство-участник не смогло обеспечить исполнения и применения политики, включая правила оказания медицинской помощи и процедуры, касающиеся пребывания в больнице, для устранения последствий сексуального насилия, пережитого потерпевшей, и что оно не обеспечило оказание надлежащих медицинских услуг в ее случае, и в связи с этим считает, что государство-участник нарушило права дочери автора сообщения применительно к статье 12 Конвенции (пункт 9.10 Мнений).
В отношении жалобы автора на нарушение прав ее дочери по статье 15 Конвенции Комитет отметил представление государства-участника, согласно которому суд по гражданским делам вынес решение в пользу истца и присудил выплату компенсации в счет возмещения морального ущерба дочери автора, однако отметил, что государство-участник не обеспечило эффективное исполнение этого судебного решения. Комитет указал на то, что государство-участник не обеспечило наличие надежной системы, позволяющей выплачивать эффективную компенсацию жертвам сексуального насилия, в том числе компенсацию морального ущерба, и что в государстве-участнике не существовало какой-либо схемы правовой помощи в рамках исполнительной процедуры даже для жертв, которые входят в категорию лиц с ограниченными возможностями из-за пережитого сексуального насилия, таких, как дочь автора сообщения. В связи с этим Комитет резюмировал, что право жертвы на эффективную компенсацию нанесенного морального ущерба по пункту 1 статьи 15 в совокупности с статьей 2 Конвенции было нарушено (пункт 9.11 Мнений).
Выводы Комитета: государство-участник не выполнило свои обязательства и таким образом нарушило права дочери автора сообщения по статье 2 в совокупности со статьями 1, 3, 5, 12 и 15 Конвенции (пункт 10 Мнений).