Дело "Х.Х., И.Х. и Ю.Х. против Грузии". Мнения Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин от 25 октября 2021 года. Сообщение N 140/2019.
В 2019 году авторам сообщения была оказана помощь в подготовке жалоб. Впоследствии жалобы была коммуницирована Грузии.
Непроведение эффективного расследования случая гибели женщины, пострадавшей вследствие домашнего насилия. Представленные факты свидетельствовали о нарушении прав жертвы домашнего насилия по статьям 2, 5, рассматриваемым в совокупности со статьями 1 и 3 Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, в свете Общих рекомендаций N 19 и N 35.
Как усматривалось из текста Мнений, авторы в числе прочего заявляли о нарушении статьи 2 (пункт "b") Конвенции. Они утверждали, что Закон о пресечении насилия в семье, защите и помощи жертвам семейного насилия 2006 года не охватывал насилие в отношении женщин со стороны членов расширенной семьи в тот период, когда Д. была избита и скончалась. Авторы заявляли и о нарушении пунктов "c" и "e" статьи 2 Конвенции, поскольку правоохранительные органы государства-участника не приняли разумных мер для защиты г-жи Д. Авторы также заявляли о нарушении пунктов "c" и "e" статьи 2 Конвенции, ссылаясь на то, что расследование, судебное преследование и наказание лиц, избивших Д., не проводилось.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: принято к сведению утверждение государства-участника о том, что его правоохранительные органы не знали о сговоре родственников Д. против нее, но тем не менее 16 сентября 2014 года они отвезли ее в дом сельского старосты, откуда, поговорив с матерью, она вернулась в дом своих родителей с условием, изложенным в письменном виде, что там ее никто не обидит. Полицейские также приходили проверить ее состояние. Комитет отметил - согласно материалам дела мать Д. указала в своих свидетельских показаниях на то, что сельский староста не перевел вопрос Д. к полиции о том, почему они не арестовали тех, кто ее избил. Кроме того, сельский староста показал, что Д. сказала ему - ее родственники посоветовали ей принять крысиный яд и покончить с собой. Она попросила его забрать ее из дома родственников, чтобы ее не убили. Когда ее привезли в его дом, то между ней и ее матерью произошла "крупная ссора". Затем староста дал указание полиции вернуть Д. родственникам при условии, что ее никто не тронет, поскольку эти родственники звонили ему. Комитет отметил: эти факты свидетельствовали о том, что Д. находилась в крайней опасности, которая сохранялась из-за решения властей вернуть ее родственникам, которые, как известно, накануне вечером сказали ей покончить с собой. Таким образом, Комитет счел следующее - власти государства-участника не смогли обеспечить эффективную защиту Д. от дискриминации по признаку пола и принять все необходимые меры для ликвидации такой дискриминации. Он с сожалением отметил, что власти государства-участника исходили из соображений защиты "чести", и счел, что они не смогли защитить ее право на жизнь (пункт 7.4 Мнений).
Комитет отметил утверждение авторов о нарушении пунктов "b", "c" и "e" статьи 2 Конвенции на основании того, что государство-участник не провело расследование, судебное преследование и наказание лиц, виновных в избиении и смерти Д. Комитет также обратил внимание на замечание государства-участника о сложности дела и причинах отказа от проведения судебно-медицинской экспертизы. Комитет счел, ссылка государства-участника на причастность нескольких лиц не может служить оправданием продолжительного расследования, особенно учитывая то обстоятельство, что личности причастных, как представляется, никогда не оспаривались. Комитет указал: необходимость перевода материалов дела не может считаться оправданием того, что расследование ведется уже более шести лет. Комитет далее отметил, после смерти Д. власти решили не проводить судебно-медицинскую экспертизу из-за возражений ее родственников, которые, как им было известно, сказали ей покончить с собой. Комитет установил, что: государство-участник не оспаривало - Закон о пресечении насилия в семье, защите и помощи жертвам семейного насилия 2006 года не охватывал насилие в отношении женщин со стороны членов расширенной семьи в тот период, когда Д. была избита и скончалась. Также не оспаривалось отсутствие законодательного положения, позволяющего не проводить судебно-медицинскую экспертизу на таком основании, или необходимость такой экспертизы для определения того, когда Д. были нанесены телесные повреждения - до ее смерти или в момент ее смерти. Учитывая данные обстоятельства и напоминая о своей рекомендации государству-участнику обеспечить эффективное расследование случаев гендерного насилия в отношении женщин, преследовать и наказывать виновных с применением наказаний, соизмеримых с тяжестью преступления, и предоставлять жертвам адекватную компенсацию за причиненный ущерб, Комитет счел, что власти государства-участника не выполнили свое обязательство по расследованию обстоятельств и наказанию лиц, виновных в жестоком обращении, которому подверглась Д., и в ее смерти (пункт 7.5 Мнений).
Комитет принял к сведению утверждение авторов о нарушении пункта "f" статьи 2 и пункта "a" статьи 5 Конвенции, рассматриваемых в совокупности со статьей 1 Конвенции, и в свете Общих рекомендаций N 19 и N 35. Комитет отметил, что государство-участник не объяснило, каким образом принятые меры помогли Д. Он счел, что жестокое обращение с Д., отказ в проведении вскрытия из-за возражений ее родственников, которые, как известно, представляли для нее угрозу, квалификация прокурором ее поведения как "позорного" и решение о прекращении расследования на основании вывода о том, что она совершила самоубийство из-за своего "позорного" поведения и неверности, подтвердили - Д. стала жертвой пересекающейся дискриминации, связанной с ее этнической принадлежностью и стереотипным отношением полиции и судебных органов (пункт 7.6 Мнений).
Выводы Комитета: представленные факты свидетельствовали о нарушении прав Д. по статьям 2, 5, рассматриваемым в совокупности со статьями 1 и 3 Конвенции, в свете Общих рекомендаций N 19 и N 35.