Дело "ТББ-Турецкий союз Берлина против Германии". Мнение Комитета от 26 февраля 2013 года. Сообщение N 48/2010.
В 2015 году автору сообщения была оказана помощь в подготовке жалобы. Впоследствии жалобы была коммуницирована Германии.
Комитет счел, что заявления г-на С. были равносильны распространению идей, основанных на расовом превосходстве или ненависти, и содержали элементы подстрекательства к расовой дискриминации по смыслу пункта "a" статьи 4 Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации. Однако, следуя позиции, согласно которой заявления г-на С. не являлись равносильными подстрекательству к расовой ненависти и не могли нарушить общественный порядок, государство-участник не выполнило свое обязательство по проведению эффективного расследования предполагаемого акта расовой дискриминации. Допущены нарушения Конвенции.
Как следовало из текста Мнения, заявитель утверждал, что он являлся жертвой нарушения отдельных положений Конвенции, поскольку государство-участник не обеспечило его защиту на основании своего Уголовного кодекса от расистских дискриминационных и оскорбительных заявлений г-на С., направленных против заявителя, являвшегося представителем группы лиц турецкого происхождения группы.
Правовые позиции Комитета: для целей статьи 4 Конвенции недостаточно лишь заявить о том, что акты расовой дискриминации являются наказуемыми де-юре. Требуется также обеспечить эффективное применение уголовных законов и других законодательных положений, запрещающих расовую дискриминацию, компетентными национальными судами и другими государственными учреждениями. Это обязательство подразумевается статьей 4 Конвенции, согласно которой государства-участники обязуются принять немедленные и позитивные меры, направленные на искоренение всякого подстрекательства к расовой дискриминации или актов такой дискриминации. Оно также отражается в других положениях Конвенции, таких как пункт 1 "d" статьи 2, который требует от государств запретить расовую дискриминацию и положить ей конец, используя все надлежащие средства, и в статье 6, которая гарантирует каждому человеку эффективную защиту и средства защиты от любых актов расовой дискриминации (пункт 12.3 Мнения).
Комитет напоминает о том, что его роль не заключается в пересмотре толкования национальными властями фактов и национальных законов, за исключением случаев, когда соответствующие решения являются явно произвольными или равносильными отказу в правосудии (пункт 12.5 Мнения).
Комитет ссылается на свои предыдущие решения и вновь заявляет о том, что осуществление права на свободу выражения мнения сопряжено с особыми обязанностями и обязательствами, в частности обязательством не распространять расистские идеи. Он также отмечает, что статья 4 Конвенции закрепляет обязанность государства-участника защищать население от подстрекательства к расовой ненависти, а также от актов расовой дискриминации, совершаемых вследствие распространения идей, основанных на расовом превосходстве или ненависти (пункт 12.7 Мнения).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: рассматриваемый Комитетом вопрос заключался в том, выполнило ли государство-участник свое позитивное обязательство по принятию эффективных мер в отношении сообщенных заявлений о расовой дискриминации с учетом того, в какой степени оно расследовало жалобу заявителя в соответствии с параграфами 130 и 185 Уголовного кодекса Германии. Параграф 130 Уголовного кодекса криминализирует любую форму выражения мнения, которая может нарушить общественный порядок вследствие подстрекательства к ненависти в отношении отдельных групп населения или призывов к насильственным или произвольным действиям против них; или в результате посягательства на человеческое достоинство других лиц, приводящего к оскорблению, злонамеренному очернению или дискредитации групп населения. Он криминализирует также разжигание ненависти в отношении групп населения или какой-либо национальной, расовой или религиозной группы или группы, отличающейся своими обычаями, призывы к совершению в отношении них насильственных или произвольных действий или посягательства на человеческое достоинство других лиц, приводящие к оскорблению, злонамеренному очернению или дискредитации каких-либо групп населения или одной из вышеназванных групп. Параграф 185 Уголовного кодекса криминализирует оскорбления (пункт 12.2 Мнения).
Комитет принял к сведению утверждение заявителя о том, что заявления г-на С., опубликованные в журнале "Летр интернэшнл" N 86 (2009), представляли собой дискриминацию в отношении заявителя и членов ТББ-Турецкий союз Берлина, которые являются лицами турецкого происхождения, поскольку турецкое население было представлено в качестве группы населения, которая живет за счет государства и которая, по мнению С., не должна иметь права на проживание на территории государства-участника, а также то, что государство-участник не обеспечило защиту от такой дискриминации. Он принял к сведению также аргумент заявителя о том, что заявления г-на С. привели к публичному поношению и унижению турок и мусульман в целом. Комитет принял к сведению далее утверждения заявителя о том, что отсутствие уголовного преследования г-на С. равносильно нарушению государством-участником пункта 1 "d" статьи 2, пункта "a" статьи 4 и статьи 6 Конвенции, поскольку имело место узкое толкование внутреннего законодательства. Комитет отметил тот факт, что государство-участник не одобрило мнение г-на С., но вместе с тем утверждало, что положения Уголовного кодекса Германии в достаточной мере отражают его обязательства по обеспечению эффективных правовых санкций для борьбы с подстрекательством к расовой дискриминации. Власти государства-участника сочли - заявления г-на С. защищаются правом на свободу выражения мнения и не равносильны подстрекательству, а также не относят какие-либо группы населения к категории низших. Комитет обратил внимание на аргумент государства-участника: решения его органов, отвечающих за уголовное преследование, не были явно произвольными, а также не были равносильными отказу в правосудии и что не имелось никаких свидетельств повышенной опасности для заявителя стать жертвами преступных деяний в будущем (пункт 12.4 Мнения).
Комитету надлежало рассмотреть вопрос о том, подпадают ли заявления г-на С. под какую-либо категорию запрещенных высказываний, о которых говорится в статье 4 Конвенции, и если да, то распространяется ли на эти заявления действие положения о "надлежащем учете", касающегося свободы выражения мнения, а также вопрос о том, являлось ли решение не возбуждать судебное преследование против г-на С. явно произвольным или равносильным отказу в правосудии (пункт 12.5 Мнения).
Комитет принял к сведению содержание заявлений г-на С., касающихся турецкого населения Берлина, и отметил, в частности, что он заявлял - значительная часть турецкого населения не выполняет никакой продуктивной функции, за исключением торговли фруктами и овощами, что они не могут и не желают интегрироваться в немецкое общество и поощряют коллективную ментальность, которая является агрессивной и унаследованной от предков. Для характеристики турецкого населения и других групп иммигрантов г-н С. использовал такие понятия, как продуктивность, интеллект и интеграция. В то время как он использовал эти свойства в позитивной манере в отношении некоторых групп иммигрантов, например восточноевропейских евреев, однако, применительно к турецкому населению он использовал их в негативном смысле. Он заявлял, что турки захватывают Германию точно так же, как косовары захватили Косово: за счет повышенной рождаемости, что он не возражал бы, если бы это были восточноевропейские евреи, у которых коэффициент интеллектуальности примерно на 15% выше, чем у немцев. Г-н С. заявил, что он не обязан принимать никого, кто живет за счет государства и отвергает это же государство, кто не прилагает никаких усилий для того, чтобы дать своим детям приемлемое образование, и кто лишь производит на свет девочек с платком на голове, и утверждал, что его соображения справедливы в отношении 70% турецкого населения, проживающего в Берлине. Кроме того, г-н С. также создал эпитет для выражения своих идей о неполноценности турецкого населения и говорил, что среди других групп населения, включая немцев, "можно видеть "турецкую" проблему". Он также заявил, что запретил бы в целом приток мигрантов, за исключением высококвалифицированных лиц, и перестал бы оказывать иммигрантам социальную помощь. Комитет счел: вышеупомянутые заявления содержали идеи расового превосходства, исключающие уважение человеческой личности и отражающие обобщенные негативные характеристики турецкого населения по смыслу статьи 4 Конвенции, а также представляли собой подстрекательство к расовой дискриминации с целью лишения этого населения доступа к социальной помощи и преследовали цель введения общего запрета на приток иммигрантов, за исключением высококвалифицированных лиц (пункт 12.6 Мнения).
Охарактеризовав заявления г-на С. в качестве запрещенных высказываний по смыслу пункта 4 Конвенции, Комитет должен был рассмотреть вопрос о том, является ли правильным мнение государства-участника о том, что эти заявления защищаются положением о "надлежащем учете", касающемся свободы выражения мнения (пункт 12.7 Мнения).
Признавая важность свободы выражения мнения, Комитет счел, что заявления г-на С. были равносильны распространению идей, основанных на расовом превосходстве или ненависти, и содержали элементы подстрекательства к расовой дискриминации по смыслу пункта "a" статьи 4 Конвенции. Концентрируясь на том факте, что заявления г-на С. не являлись равносильными подстрекательству к расовой ненависти и не могли нарушить общественный порядок, государство-участник не выполнило свое обязательство по проведению эффективного расследования вопроса о том, были ли заявления г-на С. равносильны распространению идей, основанных на расовом превосходстве или ненависти. Комитет обратил внимание на то, что критерий нарушения общественного порядка, который принимается во внимание при оценке того, достигают ли заявления порога распространения идей, основанных на расовом превосходстве или ненависти, неадекватно отражает в национальном законодательстве обязательство государства-участника, закрепленное в статье 2 Конвенции, в частности потому, что ни статья 2, ни статья 4 Конвенции такого критерия не содержат (пункт 12.8 Мнения).
Выводы Комитета: отсутствие эффективного расследования заявлений г-на С. государством-участником свидетельствовало о нарушении статей 2, 4 и 6 Конвенции (пункт 12.9 Мнения).