Дело "В.С. против Словакии". Мнение Комитета от 4 декабря 2015 года. Сообщение N 56/2014.
В 2014 году автору сообщения была оказана помощь в подготовке жалобы. Впоследствии жалобы была коммуницирована Словакии.
Комитет пришел к выводу, что представленные ему факты свидетельствовали о нарушении права заявителя на труд независимо от расы, цвета кожи, национального или этнического происхождения в нарушение обязательства государства-участника обеспечить равноправие в сфере трудовых отношений, как это предусмотрено в статье 5 Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации. Комитет также счел, что требование судов о том, чтобы заявитель доказала дискриминационные намерения, противоречило предусмотренному Конвенцией запрещению поведения, имеющего дискриминационные последствия, в том числе и в отношении процедуры распределения бремени доказывания, установленной законодательством государства-участника. Поскольку государство-участник ввело такую процедуру, то неспособность применить ее должным образом явилось нарушением права заявителя на эффективное средство правовой защиты, включая надлежащую компенсацию и возмещение причиненного вреда. Поэтому, с точки зрения Комитета, права заявителя в соответствии со статьями 2, 6 Конвенции были нарушены.
Как следовало из текста Мнения, заявитель утверждала, что она являлась жертвой нарушения Словакией отдельных положений Конвенции. Она указала, что государство-участник через свои национальные суды не смогло обеспечить ей эффективной защиты и эффективных средств правовой защиты от расовой дискриминации, которой она подверглась в контексте процедуры найма со стороны государственной начальной школы в Р., и что государство-участник не приняло всех надлежащих мер по ликвидации расовой дискриминации в сфере доступа к занятости (пункт 3.1 Мнения).
Информация об этом деле изложена в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2(2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 6 июля 2016 года.
Правовые позиции Комитета: в компетенцию Комитета не входит оценка толкования национальными органами фактов и национального законодательства, за исключением случаев, когда принятые решения являются явно произвольными или иным образом равносильны отказу в правосудии (пункт 7.4 Мнения).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: основной вопрос, который стоял перед Комитетом, заключался в том, выполнило ли государство-участник свои обязательства принять эффективные меры в ответ на утверждения заявителя о том, что она подверглась дискриминации по признаку принадлежности к народности рома, пытаясь трудоустроиться в государственной школе, и обеспечило ли государство-участник через свои национальные суды и другие учреждения эффективную защиту и предоставление ей эффективных средств правовой защиты от предполагаемой расовой дискриминации, включая адекватную компенсацию или возмещение причиненного вреда (пункт 7.2 Мнения).
Комитет учел утверждение заявителя о том, что она подверглась расовой дискриминации в контексте процесса найма на работу, проведенного одной из государственных начальных школ города Р. Комитет принял к сведению предоставленную государством-участником информацию о том, что доводы в пользу предполагаемой дискриминации заявителя не получили заслуживающего доверия обоснования при рассмотрении в соответствующих внутренних административных и судебных органах. Хотя государство-участник и признало, что заявитель понесла ущерб и оказалась в невыгодном положении, оно утверждало, что причинно-следственной связи между различным обращением и обусловленным им неблагоприятным положением установлено не было. Комитет отметил заявление Министерства образования от 2 февраля 2010 года, согласно которому отсутствие достаточного финансирования не являлось веским основанием для предпочтения соискателя со средним школьным образованием по отношению к соискателю с университетским дипломом и что работодатель должен стремиться к найму квалифицированных соискателей, а неквалифицированных кандидатов следует нанимать на работу лишь в исключительных случаях. Комитет принял также к сведению вывод Центра равенства о том, что случай заявителя можно приравнять к нарушению принципа равного обращения, поскольку на работу был принят неквалифицированный кандидат, а также рекомендацию данного Центра о том, чтобы директор школы соблюдал антидискриминационное законодательство. Комитет отметил, что категорией для сравнения, принимаемой во внимание государством-участником для установления различия в обращении, являлись другие должности, которые не были выбраны, а не лицо, получившее работу, а также заявление государства-участника о том, что отбор основывался на том обстоятельстве, что отобранное лицо было известно директору школы. Комитет счел, что государство-участник не смогло отрицать свою ответственность, поскольку директор государственной школы, которая, хотя и является отдельным юридическим лицом, отвечает за подбор школьного персонала в рамках обеспечения государственной гражданской службы. Комитет отметил: государство-участник не ответило надлежащим образом на утверждения заявителя в этой связи и не представило убедительных аргументов для обоснования отличительного обращения с заявителем при отклонении ее заявки на получение работы. Учитывая, что в рассматриваемом деле предпочтение было отдано кандидату, который не имел необходимой квалификации (являлся помощником продавца) на должность помощника преподавателя, не может быть объяснено ее профессиональной компетенцией или отсутствием достаточного финансирования, Комитет пришел к выводу, что представленные ему факты свидетельствовали о нарушении права заявителя на труд без различия расы, цвета кожи, национального или этнического происхождения в нарушение обязательства государства-участника обеспечить равноправие в отношении права на труд, как это предусмотрено в статье 5 Конвенции (пункт 7.3 Мнения).
Комитету также надлежало рассмотреть вопрос о том, была ли заявитель в результате решений национальных судов лишена своего права на эффективную защиту и эффективное средство правовой защиты от расовой дискриминации. Комитет отметил, что в период с 2009 по 2013 год заявитель доводила убедительные факты расовой дискриминации до внимания Центра равенства, Министерства образования, науки, научных исследований и спорта Словакии, а также внутренних судов. В этом контексте заявитель просила, чтобы на основании положения о переносе бремени доказывания начальная школа в Р. в качестве ответчика обосновала тот факт, что заявитель не подвергалась дискриминации по признаку ее принадлежности к народности рома. Она, в частности, просила начальную школу представить разумные и убедительные аргументы, объясняющие, почему школа отказалась рассматривать ее заявление на должность преподавателя и отклонила ее заявление о назначении на должность помощника преподавателя, в то время как на появившуюся позднее должность было принято лицо, обладавшее меньшей квалификацией по сравнению с заявителем. Комитет принял к сведению утверждение заявителя о том, что суды неверно оценили факты и доказательства, представленные начальной школой, поскольку ее ситуация не рассматривалась в сравнении с ситуацией соискателя, не принадлежавшего к народности рома, который был выбран на ту должность, на которую она подавала заявку. Комитет также учел утверждение заявителя о том, что в своем решении от 27 ноября 2012 года областной суд обязал ее доказать наличие у школы намерения подвергнуть ее дискриминации, хотя от нее не должны были требовать сделать это в соответствии с положением о переносе бремени доказывания, предусмотренном в Антидискриминационном законе. Комитет принял к сведению утверждение государства-участника о том, что применение антидискриминационного законодательства, и, в частности, положения о распределении бремени доказывания, представляло собой определенную проблему для национальных судов, которым надлежало применять его эффективно; а также о том, что судам следовало применять более тщательный подход к положению о переносе бремени доказывания, в том числе в связи с данным делом. Комитет счел, что требование судов о том, чтобы заявитель доказала дискриминационные намерения, противоречило предусмотренному Конвенцией запрещению поведения, имеющего дискриминационные последствия, в том числе и в отношении процедуры распределения бремени доказывания, установленной законодательством государства-участника. Поскольку государство-участник ввело такую процедуру, то неспособность применить ее должным образом являлась нарушением права заявителя на эффективное средство правовой защиты, включая надлежащую компенсацию и возмещение причиненного вреда. Поэтому Комитет пришел к выводу, что права заявителя в соответствии со статьями 2, 6 Конвенции были нарушены (пункт 7.4 Мнения).
Выводы Комитета: факты свидетельствовали о нарушении государством-участником статьи 2, статьи 5 и 6 Конвенции (пункт 8 Мнения).