Дело "А.М.М. против Швейцарии". Мнение Комитета от 18 февраля 2014 года. Сообщение N 50/2012.
В 2012 году автору сообщения была оказана помощь в подготовке жалоб. Впоследствии жалобы была коммуницирована Швейцарии.
С точки зрения Комитета, автору не удалось продемонстрировать проявление дискриминации, обусловленной его этническим происхождением или сомалийским гражданством. Комитет резюмировал: представленные факты не подтверждали проявление дискриминации, основанной "на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения", по смыслу статьи 1 Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации и, как следствие, отсутствовало нарушение рассматриваемого международного договора.
По мнению автора, власти государства-участника распределяют просителей статуса беженца по категориям в зависимости от их биографии, их политических и религиозных убеждений, а также от их интеллектуального уровня и возможных планов. Действия и позиции властей, имеющих возможность контролировать его доступ к рынку труда, к медицинскому обслуживанию и профессиональной подготовке, вторгаться в его частную жизнь, а также действовать вопреки его интересам в любом органе, напрямую связаны с его происхождением, идентичностью, биографией и личностными характеристиками. Автор указывал, что обращение с ним не равно обращению с остальным населением и что, несмотря на его многочисленные жалобы в различные органы, не было начато ни одного расследования с целью выявления происков властей в отношении автора. Поэтому автор утверждал, что действия властей по отношению к нему представляли собой нарушение государством-участником положений Конвенции (пункт 3 Мнений).
Правовая позиция Комитета: согласно статье 1 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации выражение "расовая дискриминация" означает любое различие, исключение, ограничение или предпочтение, основанное на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, имеющие целью или следствием уничтожение или умаление признания, использования или осуществления на равных началах прав человека и основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной или любых других областях общественной жизни. Комитет ссылается также на пункт 2 статьи 1, который гласит, что Конвенция не применяется к различиям, исключениям, ограничениям или предпочтениям, которые государства-участники проводят между гражданами и негражданами, и на пункт 3 этой же статьи, согласно которому ничто в Конвенции не может быть истолковано как влияющее в какой-либо мере на положения законодательства государств-участников, касающиеся национальной принадлежности, гражданства или натурализации, при условии, что в таких постановлениях не проводится дискриминация в отношении какой-либо определенной национальности (пункт 8.5 Мнения).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: автор сообщения исходил из следующего: имеющийся у него статус временного пребывания и обусловленные этим статусом действия и позиции властей дают им возможность контролировать доступ автора к рынку труда, медицинскому обслуживанию, академическому и профессиональному образованию, вторгаться в его частную жизнь, а также действовать в любом органе вопреки интересам автора. По мнению автора, эти действия, предоставляющие совершающим их лицам широкие возможности для маневра, на практике имеют прямое отношение к его происхождению, идентичности, биографии и личностным характеристикам. Комитет отметил, что эти утверждения автора были убедительно подкреплены конкретными примерами действий, которые автор считал проявлениями дискриминации по отношению к нему. Комитет, в частности, указал на утверждения автора о препятствиях ему в доступе к трудовой деятельности, к профессиональному и высшему образованию, а также в доступе к медицинскому обслуживанию (пункт 8.3 Мнения).
Государство-участник утверждало, что жалобы автора основаны исключительно на его статусе с точки зрения законодательства об иностранцах, а не на его происхождении или его сомалийском гражданстве, что соответствующие положения применяются не только к гражданам Сомали или к какой-либо определенной группе лиц по смыслу статьи 1 Конвенции. Комитет отметил, что, по мнению государства-участника, временное пребывание представляет собой правовой статус и что между этим статусом и соответствующим лицом и его характеристиками, которые могут служить поводом для дискриминации, нет никакой особой связи (пункт 8.4 Мнения).
Комитет счел, что автору не удалось продемонстрировать проявление дискриминации, обусловленной его этническим происхождением или сомалийским гражданством. Поэтому Комитет не установил по данному делу, что представленные ему факты подтверждали проявление дискриминации, основанной "на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения", по смыслу статьи 1 Конвенции (пункт 8.6 Мнения).
Комитет отметил: само государство-участник признало пагубные последствия статуса временного пребывания для основных сфер жизни этой категории неграждан, в ряде случаев длительное время остающихся в ситуации, которая призвана являться переходной. Поэтому Комитет обратил внимание государства-участника на его обязательства по Конвенции и сослался на свою Общую рекомендацию XXX (2004) о дискриминации неграждан, где Комитет, в частности, напомнил об обязательстве государств-участников принимать меры по ликвидации дискриминации неграждан, касающиеся условий труда и требований, предъявляемых к работе, включая правила и практику занятости, имеющие дискриминационные цели или последствия (пункт 10 Мнения).
Выводы Комитета: представленные факты не свидетельствовали о нарушении Конвенции.