22 ноября 2019 года выиграно дело в Комитете ООН против пыток.

Заголовок: 22 ноября 2019 года выиграно дело в Комитете ООН против пыток. Сведения: 2024-07-04 05:02:52

Хани Хатер против Марокко. Решение Комитета против пыток от 22 ноября 2019 г. Сообщения N 782/2016.

В 2016 году автору сообщения была оказана помощь в подготовке жалобы. Впоследствии жалоба была коммуницирована Марокко.

Заявитель указал, что государство-участник нарушит статью 3 Конвенции в случае, если он будет выдан Египту.

Правовые позиции Комитета: Комитет ссылается на свое Замечание общего порядка N 4 (2017) о применении статьи 3 Конвенции [против пыток] в контексте статьи 22, согласно которому обязательство по невозвращению возникает каждый раз, когда есть "серьезные основания" полагать, что то или иное лицо может подвергнуться пыткам в государстве, куда оно должно быть депортировано, либо в личном качестве, либо в качестве члена группы, которой угрожает опасность подвергнуться пыткам в государстве назначения. Обычно Комитет в таких случаях считает: "серьезные основания" имеются каждый раз, когда опасность подвергнуться пыткам является "предсказуемой, личной, существующей и реальной". К факторам личного риска могут относиться, в частности: a) этническая принадлежность заявителя; b) политические взгляды или политическая деятельность заявителя либо членов его семьи; c) пытки, которым тот подвергался ранее; d) содержание под стражей без связи с внешним миром или другая форма произвольного и незаконного задержания в стране происхождения; e) тайное бегство из страны происхождения из-за угроз применения пыток. Комитет напоминает также о том, что он придает огромное значение выводам органов заинтересованного государства-участника; тем не менее он не считает себя связанным такими выводами и свободно оценивает информацию, представленную ему в соответствии с пунктом 4 статьи 22 Конвенции, принимая во внимание все обстоятельства каждого дела (пункт 10.4 Решения).

Комитет напоминает о своих решениях, касающихся ряда основных гарантий, которые должны распространяться на всех лиц, лишенных свободы, и призваны не допустить применения пыток и жестокого обращения. К этим гарантиям относится право заключенных на оперативное получение независимой правовой и медицинской помощи и установление связи со своей семьей (пункт 10.10 Решения).

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: было принято к сведению утверждение заявителя о том, что в случае высылки в Египет ему будет угрожать там серьезная опасность подвергнуться пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению из-за его критики режима в качестве журналиста. В этой связи Комитет отметил, что на арест заявителя выдан ордер, поскольку тот был заочно осужден в Египте по трем различным делам, в том числе 28 августа 2013 года приговорен к пожизненному лишению свободы за участие в подделке подлинного документа в сговоре с государственным должностным лицом. Комитет подчеркнул также, что согласно приобщенным к делу материалам, журналисты часто становятся жертвами произвольных задержаний, пыток, нарушений права на справедливое судебное разбирательство и репрессий, это усугубляется отсутствием закона об уголовной ответственности за применение пыток, предусматриваемой в соответствии с Конвенцией... Комитет принял во внимание довод заявителя о том, что Кассационный суд не применил статью 721 Уголовно-процессуального кодекса и не убедился в политической подоплеке просьбы о выдаче заявителя (пункт 10.5 Решения).

Комитет должен был учесть существующее положение с правами человека в Египте, включая произвольные задержания, применение пыток и насильственные или недобровольные исчезновения (в том числе журналистов, активистов и правозащитников), совершаемые в качестве наказания за их деятельность и с целью принуждения их к подписанию инкриминирующих их признательных показаний. Поскольку периодический доклад Египта о выполнении Конвенции давно не рассматривался, Комитет сослался на выводы, сделанные им на шестьдесят второй сессии Генеральной Ассамблеи ООН в соответствии со статьей 20 Конвенции, когда он назвал практику применения пыток в Египте "систематической". Хотя Египет отклонил просьбу Комитета разрешить ему посетить страну в рамках конфиденциального расследования, Комитет отметил, что "складывается впечатление, что во многих случаях пытки применяются после произвольного ареста и часто их целью является выбивание признательных показаний или наказание и запугивание политических противников. Пытки применяются в полицейских участках, тюрьмах и помещениях государственных служб безопасности и центральных сил безопасности. Их практикуют полицейские, военные, сотрудники службы национальной безопасности и тюремные надзиратели. При этом прокуроры, судьи и должностные лица администрации исправительных учреждений также способствуют применению пыток, ничего не предпринимая для пресечения этой практики, произвольных задержаний и жестокого обращения и не давая хода жалобам на применение пыток или жестокое обращение". Тем не менее оценка угрозы применения пыток не может быть основана исключительно на учете общего положения, существующего в Египте; должны быть дополнительные основания полагать, что предполагаемой жертве будет лично угрожать опасность (пункт 10.6 Решения).

Комитет отметил следующее: с 2005 г. заявитель являлся членом и одним из основателей независимого, и, следовательно, непризнанного, профсоюза египетских журналистов, который публиковал статьи о коррупции в Египте, где речь шла о государственных должностных лицах. Комитет указал: заявитель в подтверждение того, что его преследуют по политическим мотивам, сослался на следующее: 28 августа 2013 г. он был приговорен к пожизненному лишению свободы за участие в подделке... документа ("подлог и использование подлога") в сговоре с государственным должностным лицом, после чего его газеты были конфискованы, а сам он не был задержан; за ним продолжала следить полиция, и он боялся в любой момент подвергнуться аресту и пыткам. Комитет отметил также - приговор к пожизненному лишению свободы за совершение проступка, если таковой был допущен заявителем, совершенно ему несоразмерен и что после просьбы о выдаче, направленной египетскими властями, положение журналистов в Египте ухудшилось. Кроме того, Комитет обратил внимание, что 29 февраля 2016 г. заявитель уже был осужден без права обжалования в Марокко уголовным судом первой инстанции Касабланки на три месяца тюремного заключения за подделку документов частных лиц, за незаконное и неразрешенное занятие профессией, предусмотренной законом, и за проставление печатей и штампов, которые могут быть ошибочно приняты за печати органов иностранного государства, и что в связи с этим осуждением заявитель ссылался на принцип ne bis in idem (пункт 10.7 Решения).

Комитет указал, что предоставляя разрешение на его выдачу, Кассационный суд не дал никакой оценки опасности применения пыток, угрожающей ему как независимому журналисту, учитывая сложившееся в Египте положение. Тем не менее не было никак объяснено, каким образом государство-участник оценивало угрозу применения пыток к заявителю, с тем чтобы убедиться в том, что после возвращения в Египет он не подвергнется обращению, противоречащему статье 3 Конвенции. Комитет напомнил, что главная цель Конвенции состоит в том, чтобы предотвращать пытки (пункт 10.8 Решения) (См.: Алан против Швейцарии (CAT/C/16/D/21/1995), пункт 11.5.).

В свете вышеизложенного у Комитета сложилось мнение, что именно государство-участник должно было дать конкретную оценку личной и реальной угрозе, которой заявитель будет подвергаться в Египте (учитывая, в частности, тот факт, что заявитель был приговорен к пожизненному заключению за мелкое правонарушение). Комитет посчитал также, что в статье 721 марокканского Уголовно-процессуального кодекса конкретно упоминается не об угрозе применения пыток и жестокого обращения в случае выдачи, а только об угрозе ухудшения личного положения лица, о котором идет речь в просьбе о выдаче, по той или иной причине, связанной либо с его расовой принадлежностью, вероисповеданием, гражданством или политическими взглядами, в случае, когда нарушение закона, за совершение которого его просят выдать, квалифицируется государством-участником как политическое преступление или преступление, связанное с политическим преступлением. Комитет пришел к выводу - в данном случае оценки Кассационного суда не позволили оспаривать доводы о том, что заявителю угрожает фактическая, предсказуемая, реальная и личная опасность подвергнуться пыткам в случае выдачи Египту, это, соответственно, явилось бы нарушением статьи 3 Конвенции (пункт 10.9 Решения).

Что касается утверждения заявителя о том, что условия содержания под стражей оказали на него физическое воздействие в нарушение требований статьи 16, то Комитет отметил отсутствие разъяснений со стороны государства-участника, позволяющих опровергнуть утверждения заявителя о том, как после его перевода в тюрьму Тифлет-2 [Марокко] он был помещен в блок строгого режима, в одиночную камеру, без медицинской помощи, что отразилось на его здоровье, он был лишен любых контактов со своей семьей и адвокатом.... Исходя из обстоятельств данного дела, Комитет посчитал, что помещение заявителя в одиночную камеру, ограничение его контактов с семьей и адвокатом и лишение его регулярного доступа к медицинской помощи представляли собой нарушение статьи 16 Конвенции (пункт 10.10 Решения).

Выводы Комитета: выдача заявителя Египту станет нарушением статьи 3 Конвенции и что условия содержания заявителя свидетельствуют о нарушении государством-участником статьи 16 Конвенции (пункт 11 Решения).

 

 

© 2011-2018 Юридическая помощь в составлении жалоб в Европейский суд по правам человека. Юрист (представитель) ЕСПЧ.