ЕСПЧ выявил нарушение требований статей 3 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Заголовок: ЕСПЧ выявил нарушение требований статей 3 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Сведения: 2019-07-22 13:37:49

Постановление ЕСПЧ от 11 декабря 2018 года по делу "M.A. и другие (M.A. and Others) против Литвы" (жалоба N 59793/17).

В 2017 году заявителям была оказана помощь в подготовке жалобы. Впоследствии жалоба была и коммуницирована Литве.

По делу успешно рассмотрена жалоба заявителей на отказ пограничных властей в принятии ходатайств о предоставлении убежища. По делу допущено нарушение статей 3 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

 

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

Заявителями по делу являлась семья из семи граждан Российской Федерации, ранее проживавшая в Чеченской Республике. В Европейском Суде заявители жаловались на то, что в период с апреля по май 2007 года они трижды пытались подать ходатайства о предоставлении убежища, однако каждый раз пограничные власти Литвы отказывались принять указанные ходатайства и возвращали заявителей в Республику Беларусь. Впоследствии заявителям удалось подать ходатайство о предоставлении убежища, и они были допущены в центр по приему беженцев в Польше для того, чтобы там ожидать принятия решения.

 

ВОПРОСЫ ПРАВА

 

По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Заявители утверждали, что им угрожали пытки на территории Чеченской Республики и что Республика Беларусь не может считаться безопасной третьей страной. Основное разногласие между сторонами заключалось в том, имел ли действительно место факт подачи ходатайств о предоставлении убежища на границе. В каждом из трех случаев, когда заявители обращались к сотрудникам пограничной службы, они предъявляли документы, удостоверяющие личность, и не пытались скрыть тот факт, что у них не имелось виз или иных документов, дающих им право на въезд в Литву. Поведение заявителей соответствовало их утверждению о том, что целью их прибытия на границу Литвы была подача ходатайств о предоставлении убежища.

(a) Первая попытка, предпринятая 16 апреля 2017 г. Заявители утверждали, что сначала они выразили сотрудникам пограничной службы желание получить убежище в устной форме. Этот довод оспаривался властями Литвы. Вместе с тем не оспаривалось, что заявители написали на кириллице слово "азул" (слово, общепринятое для обозначения убежища), часто используемое чеченскими заявителями, обращающимися с просьбой предоставить политическое убежище, для обозначения "убежища", на месте для подписи на каждом из семи решений, в которых им было отказано во въезде в Литву. Соответствующий контрольно-пропускной пункт находился на границе с Республикой Беларусь, где русский язык является одним из официальных языков. Даже если предположить, что ни один из пограничников на контрольно-пропускном пункте не говорил по-русски, Европейский Суд не может согласиться с доводом властей Литвы о том, что заявители "никаким образом не выражали свое желание о предоставлении убежища", поскольку пограничники не смогли бы понять устные ходатайства заявителей на русском языке. Слово "азул", которое содержалось в семи решениях об отказе заявителям во въезде в Литву, должно было служить достаточным указанием пограничникам на то, что заявители ходатайствовали о предоставлении убежища.

(b) Вторая попытка, предпринятая 22 мая 2017 г. Заявители предоставили Европейскому Суду копию письменного ходатайства о предоставлении убежища и его фотографию вместе с железнодорожными билетами из г. Минска в г. Вильнюс. Заявители утверждали, что фотография была сделана на пограничном контрольно-пропускном пункте, и что ходатайство было подано пограничникам. Власти не оспаривали факт подлинности ходатайства о предоставлении убежища или фотографии, а также утверждение заявителей о том, что эта фотография была сделана на пограничном контрольно-пропускном пункте. При таких обстоятельствах отсутствовали основания сомневаться в утверждении заявителей о том, что 22 мая 2017 г. ими было подано письменное ходатайство о предоставлении убежища на железнодорожном пограничном контрольно-пропускном пункте г. Вильнюса.

(c) Третья попытка, предпринятая 11 мая 2017 г. При рассмотрении настоящего дела у Европейского Суда отсутствовали прямые доказательства того, что заявители просили о предоставлении убежища. Заявители настаивали на том, что они сделали это в устной форме, а власти оспорили это утверждение. Власти Литвы также указали, что заявители не написали слово "азул" или какое-либо подобное слово на решениях об отказе им во въезде. По мнению Европейского Суда, заявителей нельзя упрекнуть в том, что они не предоставили в письменном виде свои ходатайства о предоставлении убежища на решениях об отказе в их въезде, поскольку заявления были поданы в письменной форме, но оставлены без рассмотрения. Европейский Суд также отметил, что информация, предоставленная заявителями, такая как дата и время их прибытия на пограничный контрольно-пропускной пункт, соответствовала данным, содержащимся в официальных рапортах пограничников, и доводы заявителей, которые пытались подать ходатайство о предоставлении убежища на этом контрольно-пропускном пункте, были схожи с их доводами по двум другим попыткам, которые Европейский Суд на основании имеющихся документов счел заслуживающими доверия. При таких обстоятельствах Европейский Суд также принял как достоверное утверждение заявителей о том, что 11 мая 2017 г. они в устной форме сообщили пограничникам на контрольно-пропускном пункте о необходимости предоставления им убежища.

Соответственно, Европейский Суд признал, что заявители подали ходатайства о предоставлении убежища в устной или письменной форме, находясь на границе Литвы, 16 апреля, 11 и 22 мая 2017 г. Однако сотрудники пограничной службы не приняли эти ходатайства и не направили их в компетентный орган для проверки и разрешения вопроса об их статусе, как того требует законодательство Литвы. Кроме того, ни в одном из трех случаев в рапортах пограничников, направленных их старшим офицерам, не упоминалось ни о желании заявителей просить убежища, ни об употреблении слова "азул" в решениях, ни о письменном ходатайстве о предоставлении убежища. Ни в этих рапортах, ни в каких-либо иных документах, представленных Европейскому Суду, не содержалось указаний на то, что пограничники пытались выяснить причину прибытия заявителей на границу без действительных проездных документов, если они не подавали ходатайств о предоставлении убежища. По-видимому, вообще не было дано какой-либо оценки того, было ли безопасно возвращать заявителей (семью с пятерыми несовершеннолетними детьми) в Республику Беларусь, которая не является стороной - участницей Конвенции, и согласно общедоступной информации нельзя предполагать, что она является "безопасной третьей страной" для лиц, прибывших из Чеченской Республики и обратившихся с просьбой о предоставлении политического убежища.

В результате заявители были возвращены в Республику Беларусь без надлежащей оценки их ходатайств о предоставлении убежища. Следовательно, было очевидно, что меры, которые, по утверждению властей Литвы, представляли собой адекватные гарантии против произвольного выдворения лиц, обратившихся с ходатайством о предоставлении политического убежища, такие как надзор за пограничниками со стороны вышестоящих офицеров или мониторинг границ неправительственными организациями, не были эффективными в деле заявителей.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

По делу было допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято четырьмя голосами "за" при трех - "против").

Европейский Суд также постановил четырьмя голосами "за" при трех - "против", что имело место нарушение статьи 13 Конвенции, поскольку обжалование в административном суде отказа во въезде не являлось эффективным внутригосударственным средством правовой защиты по смыслу Конвенции.

 

КОМПЕНСАЦИЯ

 

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил заявителям совместно 22 000 евро в качестве компенсации морального вреда, требование о компенсации материального ущерба было отклонено.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

© 2011-2018 Юридическая помощь в составлении жалоб в Европейский суд по правам человека. Юрист (представитель) ЕСПЧ.